Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

ebanis'!

Обредки

***
Можно подумать, что это — тупой анекдот. Но нет — опять у меня под окном. Я не слышала, что сказал молодой человек, но девушка воскликнула:
— Как красиво, зай!
— Да это не я, — смутился молодой человек. — Это... как его... Омар Хайям.
— Что по хуям?.. — растерянно переспросила девушка.
Я заржала. Романтический момент был испорчен. Простите, детки.

***
На микрорайоне работают два сантехника, обоих зовут Сергей. Каждый называет второго исключительно «Другой Сергей»: «это не я приходил, а Другой Сергей», «это не я вам ставил, а Другой Сергей». Апогеем для меня стало сюрное в телефон: «Да, это Сергей. Но не Другой Сергей, а вам нужен Другой Сергей. Да, я Сергей. Но говорю же — не Другой, а Другой». Ни фамилии, ни отчества они не говорят, как ни проси.

***
Очередная прелестная автозамена в книжке: «Насмешка в его глазах сменилась треногой».

***
В ночи под моим окном останавливаются трое — женщина и два мужика. Все нормально пьяненькие. Один вещает что-то полностью матом. Второй тормозит его:
— Послушай, Андрюха... я все понимаю. Тебе тяжело. Но не при даме же... ебаный в рот, блядь, нахуй, ну не при даме же!
Дама, польщенно:
— Ну ебтель... ну не при мне же, ебтель... а то хули он, ебтель...
Первый мужик, обиженно до крайности:
— Да пиздуйте уже в свой Смольный институт оба!
Бабка из соседнего окна:
— Да вы совсем охуели тут все матом ругаться, ни днем ни ночью покоя нет от вас, блядюков!
Я, не выдержав, доброжелательно в окно — всем:
— Добрый вечер.
Дама — мне:
— Ну, блядь, охуеть!
Я, еще более доброжелательно:
— Давайте говорить, как петербуржцы.
Первый мужик, напряженно:
— Ладно, пошли отсюда.
Второй, с опаской, утягивая за собой даму:
— В этом доме все пиздец какие ебанутые.
Первый мужик, удаляясь:
— А сам говорил — «не при дамах, блядь, не при дамах...»

***
В маршрутку впорхнул пьяненький мужичок, громко напевая довольно приятным баритоном: «Кондуктор не спешит, кондуктор понимает — все по пизде пошло, все катится к хуям!» — уселся и начал увлеченно изучать книгу под названием «Мозг».

Collapse )
ebanis'!

Обредки

***
Мариинская больница скорой помощи. Хирургия. Типичная палата. Мужчина лет 50 громко рассказывает, какой у него был сложный инсульт. И почему он выжил. «Это великое счастье, что врач у меня оказался верующим. Он за меня молился. Жена моя за меня молилась. Все родственники молились. Но главное, конечно, что врач молился. Эта молитва — самая сильная!»

***
Женский голос под окном, громко, четко, с расстановкой: «Через два. Месяца. Через месяц. И 30 дней. Повторяю. Через два. Месяца. Произойдет. Пиздец. И ад. Ибо так. Предначертано. Повторяю. Пиздец. И ад. Так. Предначертано. Пиздец. И ад».

***
Кира Муратова никогда ничего не выдумывает. Все это есть вокруг нас.
Подходит ко мне на улице тетенька и спрашивает, где налоговая. Я показываю. Сначала она со мной препирается, что само по себе забавно, потом проверяет адрес и наконец смиряется. И говорит мне этак с наездом: «Ну спасибо вам! А то ведь не поймешь сегодня, какая погода — тепло или холодно».

***
Благотворительный фонд «Таблеточки». Ну, нормально. Предлагаю БФ «Травка», БФ «Марочки» и, что уж, БФ «Ханочка».

***
«Я просто живу, — сообщил мне таксист, как только машина тронулась. — Москали, пиндосы, жиды, хохлы, хачи — мне похер. Я всех ненавижу!» И добавил, пока я переваривала услышанное: «Китайцы вот молодцы. Они, блядь, и победят!»
Вот такой народный геополитический прогноз.

***
Незнакомый охранник в магазине «Полушка» очень вежливо поздоровался с моим декольте.
«Здравствуйте-здравствуйте!» — буквально пропел он, когда я наклонилась за корзиной. Потом спокойно добавил, глядя уже в лицо: «И вам здравствуйте».

***
В пять утра я признала-таки, что проиграла бессоннице и не могу больше тупить в потолок, поэтому решила пройти прогуляться по микрорайону, благо у нас тут липы цветут, жасмин и шиповник.

Было светло, тихо и тепло. Щелкал соловей (или безумный скворец, подражающий соловью). На детской площадке мирно сидели интеллигентный бомж, его бессменный напарник Андрюшенька и кто-то еще. В воздухе явственно витал запах хорошей шмали. Когда я проходила мимо, «кто-то еще» бросился ко мне с невнятым жалобным криком и оказался молодым негром в растаманском берете. Выглядел он, впрочем, слишком взволнованном для растамана, который, как известно, должен сидеть под пальмой и курить ганджа, а больше никому ничего не должен. С робкой надеждой он спросил: "Do you speak English?" (напоминаю: пять утра, спальный район, два бомжа). Но я-то уже ко всему привыкла. Услышав утвердительный ответ, он пал на колени, воздел руки к небу, поблагодарил Джа и сообщил, что я — его "Iya freva". Ему, конечно, повезло, что из любви к Марли я когда-то запомнила обиходные слова растаманского словарика и врубилась, что теперь я — его вечный друг. И этот вечный друг должен спасти его, потому что он каким-то образом (тут последовал выразительный жест, знакомый всем последователям кайя) потерял свой отель, а его другие новые Iya (бомжи уже стояли рядом с нами, просветленные) не могут ничего объяснить, потому что не говорят по-английски.

Collapse )
ebanis'!

Обредки

***
Одной из моих первых серьезных работ было основание корпоративной газеты «МастерОК» в строительном холдинге. На самом деле, он был не только строительный — к нему еще прилагались мельничный комбинат, завод клея и щебеночные карьеры. И вот как-то раз в карьере (на заводе при нем, то бишь) открывали новый перерабатывающий цех. Меня повезли туда, недвусмысленно намекнув, что я должна взять интервью у директора. И, что если не получится, мой испытательный срок пойдет к ебеням. А я — молодая мать с мелким ребенком без особой поддержки. Работа нужна кровь из носу, тем более, по специальности. И я очень боялась этого задания. Как выяснилось, не зря...

Директором карьера оказался 2-метровый мужик по фамилии Черноморец, общавшийся исключительно двумя словами... ну, или не словами: «надь!» и «ёбть!». В зависимости от интонации подчиненные их как-то истолковывали, но для интервью было явно маловато. Я бегала за ним с вопросами, но в ответ получала только два сакральных междометия.

Отчаявшись, попытала счастья у его зама и главного инженера. Эти были куда интеллигентнее, но довольно безжалостны. Их сильно забавляли мои попытки, и помогать мне мужики желанием не горели.

В конце адова дня, намерзшись в карьере, я угодила за банкетный стол — бешеный, с черной икрой, целиковыми гусями-поросями. Но мне все было немило. И вдруг осенило: первый тост скажет директор холдинга, а второй — директор завода. И вот из второго-то тоста я точно что-то выжму. Не сможет же он ограничиться надёптем! И вот — долгожданный момент. Черноморец встает. Во весь свой рост. Невероятный. Я, затаив дыхание, включаю диктофон. Он поднимает рюмку водяры... томительная пауза... И веско произносит: «Чем мы стараемся, надь, тем продолжается, ёбть!»

Это первая часть — мой полнейший провал. Вторая — про чудесное спасение.
Краем уха я услышала, как те самые главный инженер и зам беседуют увлеченно о направленных взрывах. А я-то выросла на краю алмазного карьера, знаю об этом с детства — нас и на экскурсии таскали, и отец объяснял. И я вступила в разговор. Решительно. Они охуели. Начали меня спрашивать, что и как. Услышали про Мирный. Переглянулись. Налили мне водки (и пришлось выпить, да). И в два голоса наговорили мне статей на пять. А потом еще и взяли на себя согласование текста со своим дивным начальником.
Испытательный я прошла. А подписанную Черноморцем статью ехидно назвала цитатой из БГ вполне в стиле оратора — «Нет движения, кроме вперед».

***
На последнем абзаце подтверждения бронирования агентство проката машин неожиданно заговорило фром итц харт. Ну, т. е. не совсем неожиданно — звоночек был в слове «цхецк ин». А потом...
«Вехицлес муст бе ретурнед то тхе Центауро цар парк. Он арривал ыоу wилл гивен море специфиц детаилс анд а мап оф тхе ареа.»

***
Стою на переходе, жду зеленый. Получаю ощутимый толчок в поясницу. Поскольку с обеих сторон от меня места предостаточно, списываю на случайность. Получаю второй толчок. Третий. Таки оборачиваюсь — с выражением нескрываемого интереса на лице. Молодая женщина. Сильно беременная. Собственно, животом меня и фигачит. Ладно, думаю, пообщаемся.
— Вы что-то хотели? — любезно спрашиваю.
— Дорогу перейти! — весьма воинственным тоном.
— Ну, во-первых, места предостаточно, и толкаться не стоит. Во-вторых, все равно горит красный... — продолжаю быть любезной.
— Но я беременна! — хлопает она по столу совсем не тайным козырем.
— Тем более! — добавляю в голос твердости. — Мне гражданская сознательность не позволяет вас на красный пропускать.
— При чем тут гражданская признательность? — сердится женщина. — Вы что, не видите — я бе-ре-мен-на! У меня будет лялечка!
— Очень хорошо вижу, — торжественно соглашаюсь. — От души поздравляю. Вот, кстати, зеленый зажегся. Идемте?
— Да мне вообще туда не надо! — злобно шипит носительница пузожителя. — А вот вы такая злая, потому что не беременная! У вас детей никогда не будет! И у детей ваших тоже не будет детей!

Эта странная формула меня несколько нарушила, и я ушла на долгожданный зеленый, размышляя, что таких беременных надо показывать на курсах подготовки чайлд-фри — для укрепления решительности учащихся.

Collapse )
EGPodmigivat'

Канапе из идиотов

Истории уже года три, но по ряду причин записана только сейчас.

Было лето. Было под 30. И я встретила на Мосбане «Сапсан», привезший москвича. Когда дошли до входа в метро, я спросила: «А что это у тебя, москвич, друг сердечный, карман сумки открыт?..» Так мы обнаружили исчезновение самого дорогого, что может быть у советского человека, — паспорта. С приятным бонусом — вложенным в обложку обратным билетом (который москвич зачем-то упорно распечатывал, не доверяя чуду электронной регистрации). Ну, и зубной щетки еще…

Поматерились мы, сбегали на платформу, увидели, что поезд уже свалил в депо, и начали составлять план действий. Ясно было, что без родной полиции не обойтись, и, увидев первого же служителя закона и порядка, толстого и усатого, как с картинки про городового, подошли к нему и вежливо поздоровались. «Я вас слу…» — успел ответить он, и тут у него зазвонил мобильный. «В рот я ебал вашу террористическую угрозу! — заревел в он в трубку так, что мы подскочили. — Сами в следующий раз пойдете в мусоре рыться, блядь! Нихуя там нет! Кошка только дохлая!»
— Ну, что у вас? — это уже нам.
— Я только что приехал на «Сапсане», и то ли потерял паспорт, то ли украли его. Что мне делать дальше?
— Готовиться выплачивать чужие кредиты! — бодро ответил коп. — А вообще, идите в пикет.
И мы пошли в пикет.
— Здравствуйте, — сказал москвич в пикете. — Я только что приехал на «Сапсане», и то ли потерял паспорт, то ли украли его. Что мне делать дальше?
— Готовиться выплачивать чужие кредиты! — бодро ответили в пикете. — А вообще, сходите в бюро находок.
И мы пошли в бюро находок.
— Здравствуйте, — сказал москвич в бюро находок (кажется, он уже начал привыкать к своей реплике). — Я только что приехал на «Сапсане», потерял паспорт… никто не приносил?
— Паспорт?! — спросила барышня. — Ну, готовьтесь выплачивать чужие кредиты! Нет, ничего на ваше имя не приносили, приходите завтра.
Надо сказать, что от шутки про кредиты мы уже начали несколько нервничать. И так, несколько нервничая, вернулись в пикет. Где нас с новыми шутками-прибаутками отправили в отделение полиции, объяснив, что поворот к ней находится в конце 6-й платформы.

Напоминаю, что на улице — +30. Плюс у нас с собой было, прямо скажем: сумка москвича, мой рюкзак, профессиональная видеокамера и еще видеокамера поменьше. Я тихо радовалась, что штатив удалось раздобыть в Питере, а не то бы он еще украсил наше приключение.

6-я платформа оказалась абсолютно бесконечной, где-то к ее середине мы ощущали себя примерно в Бологом. Людей там не было. Никого. Отделения тоже не наблюдалось. В конце концов мы наткнулись на пьяного в дым персонажа в оранжевом жилете.
— Скажите, пожалуйста, где отделение полиции? — обливаясь потом, спросили мы.
— А нахуя вам? — лениво спросил персонаж с таким видом, будто сейчас начнет ковырять в зубах огромным разводным ключом.
— Да вот паспорт потеряли, надо заявление подать…
— А нахуя он, паспорт-то?.. А отделение — оно от начала платформы направо.
Вежливо поблагодарив, мы поперлись по жаре обратно.
И — о боже мой! — вот оно, отделение полиции! Никогда не думали, что будем так ему радоваться. Заходим. Нас встречает бешеное рычание, источник которого невидим: «Я же сказал!!! Я же сказал!!! Пилядь!!! Пэчати!!! Нэт!!!» Я даже слегка присела от ужаса.
— Вообще-то, нам не нужна печать, — довольно робко говорит москвич в пространство. — Дело в том, что я только что приехал на «Сапсане», потерял паспорт…
— Точно нэ нужна пэчать? — подозрительно спрашивает, выныривая из-под регистрационного стола, лицо грузинской национальности, почесывая волосатую грудь под расстегнутой до пупа форменной рубахой.
Мы хором уверяем, что точно-точно. И он меняет гнев на милость.
— Сэйчас опэру позвоню, ладно. Стасик, привэт, Стасик! Я тэбэ сэйчас отправлю тут двоих. Паспорт тут потэряли, хуяспорт! Нэт, не пьяные. Нормальные рэбята.

И «нормальные рэбята», изнемогая от всего сразу и очень пытаясь не ржать в голос, идут в соседний дом, к Стасику. В соседнем доме мы действительно находим опера, причем идем к его логову через вымершее здание, и все кабинеты отчего-то нараспашку, и никого нет, и брошенные без призора папки с делами наверняка бы заинтересовали более плохих рэбят. Но мы не таковы, поэтому благоразумно стучим в стальную дверь, которую через пару минут неторопливо отпирает взъерошенный парень лет 25 в рваных джинсах, шлепках на босу ногу и растянутой футболке с губкой Бобом. Дальнейший диалог навсегда врезался в нашу память, и ключевую фразу из него мы еще долго использовали.
— Ну, чо?..
— Здравствуйте.
— Ну, привет.
— Я только что приехал на «Сапсане»…
— В смысле?..
— Приехал на «Сапсане» из Москвы…
— В смысле?..
— Приехал на «Сапсане» из Москвы, и то ли потерял паспорт, то ли его украли…
— В смысле?..
— Приехал на «Сапсане» из Москвы, и то ли потерял паспорт, то ли его украли, а в нем еще обратный билет был…
— В смысле?..
У меня возникает стойкое ощущение, что, во-первых, мы играем в «Грузим пароход», во-вторых, чувак хочет, чтобы мы ушли.
— Приехал на «Сапсане» из Москвы, и то ли потерял паспорт, то ли его украли, а в нем еще обратный билет был, и хочу подать заявление…
— В смысле?..
— Приехал на «Сапсане» из Москвы, и то ли потерял паспорт, то ли его украли, а в нем еще обратный билет был, и хочу подать заявление о краже или утере…
— Ладно, проходите… — видимо, понял, что мы не уйдем. — Девушка тоже что-нибудь потеряла?
— Нет, ничего не теряла, — гордо отвечаю.
— Тогда вот тут в коридоре посидите, вы не должны слушать секретные дела.
И я послушно остаюсь в коридоре. Разумеется, рядом с открытой дверью, в которую отлично все слышно.
— Понимаете, — задушевно говорит опер, — у вас есть два варианта. Заявление о краже-хуяже, заявление о потере-хуере. Кража — геморрой и вам, и нам. И все равно вряд ли найдут. Вам про кредиты говорили? Херня все, не верьте. Предлагаю сойтись на потере-хуере.
Москвич, разумеется, согласился, и опер бодро забарабанил по клавиатуре, печатая заявление. Тут как нельзя более пригодилось, что я ничего не слышу.
— На каком поезде Вы приехали?
— Э-э-э… — теряется склеротичный москвич и кричит в сторону коридора. — Дорогая?..
— Номер такой-то! — бодро рапортую я.
— А какой вагон?
— Э-э-э… дорогая?..
— Номер такой-то!
— А еще говорят, память девичья! — умилился опер. — Вот справка об утере. Вернитесь теперь в соседний дом, поставите там печать, потом — билет восстановите.
— Печать?! — в ужасе хором спросили мы, вспомнив, что ее «нэт». Но железная дверь уже неумолимо захлопнулась за нами.

Не в силах смеяться, мы побрели, куда сказали. И только переступили порог, как раздалось все то же громовое рычание: «Вам пэчать?!! Давайте сюда быстрээ ужэ!» — и волосатая рука с грохотом оттиснула на справке вожделенный синий абрис.

Снова взвалив на себя весь скарб, мы побрели на исходную — на вокзал, дабы восстановить билет. По дороге, когда порыв ветра чуть не унес свежеполученную справку, я весело предложила проебать ее и пройти по кругу еще раз, но понимания почему-то не встретила.

Пока москвич стоял в очереди в кассу, я обнаружила забытую кем-то толстенную рукопись под названием «Вождь краснорожих» и по принципу любого филолога «это же буквы!» немедленно погрузилась в чтение. Ох, не все принципы надо соблюдать… На меня напал постмодерново-эротический текст такой степени плохости, что от шока я даже не сразу услышала, как кто-то тяжело дышит у меня над ухом. Шарахнувшись, обнаружила голую по пояс (в здании Мосбана!) женщину лет 50, которая успокаивающе сказала: «Ничего-ничего. Я просто постою рядом с вами. Очень люблю, знаете ли, быть с людьми!»

К счастью, в этот момент подошел москвич, и я, подавляя истерический смех, сказала, что нет, бля, никакого метро. Только такси. Потому что я больше не хочу сегодня быть с людьми. Совсем не хочу.

P. S. Из такси я позвонила отцу и кратко сказала, что все хорошо, но москвич потерял паспорт, и мы весело проводили время в полиции. «Ну почему, почему, — провозгласил отец, — мы окружены идиотами?! Идиот на идиоте! Бутерброды из идиотов! Сэндвичи из идиотов! Канапе из идиотов!»
bright

"А мы всё молчим. Мы всё считаем и ждем..."

Откуда берется вранье? От слабости. От неумения (нежелания) взять ситуацию в руки и разрулить в любую сторону. В сторону "как проще и стыднее" или "как сложнее и правильнее" - неважно. Хоть куда-то. Но расставить точки, обозначить контрапункты, провести классификацию типов, видов и подвидов. Понять, чего же ты хочешь от себя и окружающих, в конце концов.
Если этого нет - рождается вранье. Сначала как бы невольное и себе самому - "я просто чуть-чуть подожду, передохну, и тогда все само сабой встанет на места". Потом, вроде как, все еще невольное - близким: "Надо просто чуть-чуть подождать, и оно все получится". А верить-то в хорошее всем хочется... Вот и получается тупое аморфное сидение на месте с перманентным ожиданием, пока оно все как-нибудь так, само...
Уходят силы. Уходит время. Как ни банально, уходит жизнь. А мы все продолжаем ждать незнамо чего. И врать. А потом удивляемся собственному одиночеству. И неизвестно, кто в этих ситуациях краше - тот, кто врет близким, или близкие, заставляющие себя верить ему и ждущие появления "мышкиной норки в кошкином ухе".
Вот так, с элегантной небрежностью, запускается псу под хвост собственная жизнь. Драгоценная, между прочим.
"Такое ощущенье, будто всем нам шах."

P. S. Ничего личного.
  • Current Music
    А "Желтая луна"
bright

Девочка, дурочка и душка

С утра проснулась (если после 2-часового сна это слово уместно) и мучительно начала искать повод, чему бы порадоваться. Дома не нашла, зато вот на улице, куда вЫползла с отвращением по причине 15-градусного мороза, совершенно неожЫданно обнаружЫла его в связи с этим же самЫм морозом.
Как же хорошо, о други, что я больше не ношу очки, тонкая версачевская оправа коих -легка и удобна, но в холодину так гнусно примерзает к переносице!
Порадовалась. В очередной раз вспомнила, что на линзЫ разорилась после того, как посмотрела видеозапись своего самого первого бубличного вЫступления и с ужасом обнаружЫла, что основное мое сцениЦЦкое движение - утверждение на переносице этого самого "велосипедика".
То вЫступление, кстати, вообще было развеселым. Чтобы пробиться в "Бродячую собаку", нужно было чье-то более-менее раскрученное имя... и меня познакомили с бубликуемой в "Петрополе" поэтессой, именуемой Линда Йоненберг (это не псевдоним, просто у барЫшни папа - швед). Сама себя она назЫвала исключительно "маленький Линдик", растягивала гласные, стриглась под "ежЫк", красилась в ярко-рЫжий, неустанно делала руками красиво и постоянно изгибала стан в самЫх немЫслимЫх направлениях.
Стихи у нас бЫли, мягко говоря, очень разные. Я тогда писала попроще и пожестче, чем сейчас, а Линда вся была изломанно-аллитерированная.

Она была одета в черное,
печально-томно-утонченное,
порочное ночью обличенное...
и чайных четок челобитие
вершило росчерком событие,
очаровательно жИтие,
везде и всюду, кое в чем.

Ага. А после этого мне приходилось сообщать, скажем, что

Уйдет фригидная зима,
побита мартом, бывшим мужем,
и смотрит дыркою наружу
души моей пустой карман.

Ко всему этому безобразию прилагались Олег Сакмаров (флейта) и Сур (электроскрипка), любезно одолженные Б. Г. на вечерок.

Бомондная публика маленького Линидка смотрела сквозь меня. Наверное, примерно так смотрели бы сквозь Джонни Роттена, зайди он вдруг позавтракать в модный теннисный клуб...
Но я настаиваю на том, что моей публике все равно было тяжелее!!! Краем глаза я наблюдала, как старательно сохраняет протокольное вЫражение лица мой братец, сидящий у самой сцены, как переодически набирают в грудь воздуха и потом потихонечку вЫпускают его замечательные коллеги по холдингу "Ленстройматериалы" с никами Evil и Deadman...
Апогея это достигло, когда Линочка начала читать свой хит.

Я в прибое девочкой, дурочкой и душкой
алую, хрустальную отыщу ракушку.
Приложу я к ушку, буду долго слушать,
как в ракушке мальчики забирают души.
Страстью пыша жаркой, шепчут мне на ушко,
что я просто девочка, дурочка и дууууууууууушка.

Мне было проще. Я отсмеялась на репетициях. Поэтому могла более-менее спокойно наблюдать, как "моя" часть зала тихо и конвульсивно сползает под столики...
"Быдло!" - отконстатировал потом в кулуарах какой-то модный театральный режиссер.
Господи, как хорошо иногда бЫть бЫдлом!!!
  • Current Music
    Beatles "Look at my Nomber"
  • Tags