Category: космос

Category was added automatically. Read all entries about "космос".

bright

Стишит

Адрес

Мы так упорно не говорим о личном.
Ну, это правильно. Ведь не сдалось на кой.
Это не баг, а наша такая фича —
с нею хоть что-то выглядит как покой.

Избы горят, скачут кони и плачут бабы…
Мутной картинке, видно, исхода нет.
Главное в нашем деле — припрятать слабость,
чтобы питаться ею на склоне лет.

Зона комфорта лезет из нас со скрипом,
хочет войти обратно (а мы — в нее).
Вряд ли мы угадаем, в чем сила, типа.
Кто-то нажрался, кто-то — гляди — поет.

Ласковый дождь спишет твои печали.
Все утечет с водой, смоется добела.
Так ли уж важно, что там у нас украли.
Было — не стало. Вот вам и все дела.

Жри это лето, жри же, давись и чавкай.
Вряд ли дадут добавки — оплачен счет.
Мы открываем балконы, глаза и чакры.
Каждый слегка виновен, чуть-чуть прощен.

Но, если небо падает слишком близко,
в нем как-то сразу хочется утонуть.
Значит, бери бумагу. Пиши мне письма.
Адрес — «Земля. Галактика Млечный Путь».

9.06.20 г.
  • Current Music
    Marc Robillard — Stop the End of the World
  • Tags
glaz

Заметки на запястьях

"Я жизнь за нее готов отдать, а она хочет, чтоб я посуду мыл!" – дивная фраза из второго "Хеллбоя" по-прежнему актуальна. Справедливости ради замечу, что Хеллбой-то действительно жизнь был готов отдавать и отдавал, но то ситуация не жизненная, героическая. А каждый день мы, женщины, чего хотим? Именно чтобы помогали "мыть посуду" (обнимали, показывали, что о нас помнят, и, если не понимают в силу просхождения с разных планет, то хотя бы принимают и поддерживают).

Получается нередко странная ерунда. Ну, допустим, ты правда готов отдать за меня жизнь. Но ведь не дай бог нам это проверять, правда? Мы оба этого не хотим – чтобы какой-то катаклизм, и реальная угроза жизни, и прочие ужасы. Но, согласно удобной логике "я готов, а она..." я ж никогда не узнаю, рядом ли ты. Если ты не будешь показывать этого через элементарные вещи: посуду эту самую, приятные мелочи, через давание вовремя о себе знать (и несчитание это контролем) и, елы-палы, через слова. Женщины не могут не говорить. Если с нами не говорить, мы чахнем и надумываем.
Там, где у мужчины по умолчаниют: "Все хорошо, зачем говорить", – женщина паникует: "Он не говорит со мной – что-то не так!" Это не победить.

Говори со мной о том, что у тебя на душе.
Говори со мной о том, что у меня на душе.
Говори со мной, в конце концов, о любой херне.
Пусть плакать мы будем поодиночке, но говорить и смеяться – друг с другом.
И не нужна мне твоя жизнь. Просто обними меня.
Тогда все будет прекрасно. Непременно будет.
prygat' na hvoste

"По ту сторону затмения..."

Не могу не привести это целиком, простите. *вытирая слезы*
Где там мой коврик-астрал?..


Здравствуйте уважаемая редакция.

Хочу предложить вам для ознакомления и, возможно, в дальнейшем, если она вас заинтересует, для издания свою книгу, писалась она 12 лет, закончена пол года назад.
Рабочее название этой книги "Тантрический храм космоса", как возможный другой вариант "Ночь богов", "Йога любви", "Искусство Любви", "Психология Любви", "Мир двоих". Коммерческий вариант названия "Космический секс", "Трансцендентальный секс".
Эзотерика.
Контакт, с представлением источников, давших информацию (космических источников). В этом тексте поднимаются проблемы тантрического соития, трансцендентального уровня отношений полов, истинных духовных ценностей, скорее - это посвящение для тех кто любит,, познал любовь, и тех кто не хотел бы её потерять, это путь совершенства вдвоем...

Collapse )
  • Current Music
    The Waterboys "Spirit"
bright

Размер имеет значение

Навеяно вот этим.

Стихи формата А4

Упитанным сияя ликом, в строфу приходит – гоп-ца-ца! –
всея России Дмитрий Быков, уютный призрак пиздеца.


Белеет парус одинокий, светило пялится в окно. Ужасно просто мерзнут ноги – носки потеряны давно. Я напишу письмо – пляшите. Бубнит в колонках Дэвид Бирн. Узнайте, из какого shit’а порой рождается «to be». Не пой, красавица, о смерти – тебе всего-то двадцать лет. Да, понимаю, ноет сердце, но ради жизни на земле не прекращай строки движенье, не падай в омут головой. Покуда Маркса любит Женни, он к нам приходит, как живой, чтоб прочитать из «Капитала» немного – скажем, две главы. Ты помнишь, как струна дрожала мигренью в клетке головы? Дрожала и рвалась наружу, чтоб плотно прикипеть к колкам, но воздух слишком был недужным, дырявым, точно «Маасдам». А мыши, что луну продали за стертый рупь, за медный грош, грызут затмение в печали, меняют «Индезит» на «Бош». Духовных ценностей адепты кусают локти до ногтей, и жизнь проходит в темпе степа, а может быть, еще быстрей.

Неупиваемая чаша навряд ли жажду утолит. Зачем на Черной речке, Саша, ты погибал за Натали, точнее, как невольник чести был продан в мир иной рабом, и только лишь нательный крестик остался в море голубом? Но впрочем, это все преданья, дела давно минувших дней – ведь эту зиму звали Анной, она теперь поет во мне о том, что вьется черный ворон, над ним луч солнца золотой, и небосвод по краю вспорот всей этой пошлой суетой вокруг – и ладно бы дивана – вокруг карьеры и бабла! Зачем весну назвали Жанна? Она сгорит, сгорит дотла, и снова не успеет к лету, а с ней затормозим и мы, что устарели, как дискета, да и прокисли, как кумыс. Осечку выдает «винчестер», и кластер сыплется звеня… Но мы старались. Честно-честно. Попробуй нас не обвинять.

Прощай, оружие, до завтра. По ком-то колокол звонит. О чем же нам напишет автор на корешках старинных книг, на переплетах инкунабул, на ветхих рукописных снах? Опять, наверное, о бабах, ну и о том, что первый, нах. Мы знаем с детства: пуля – дура, но много ль мы ее умней? В излишествах архитектурных грешно воспитывать свиней. Идешь гулять по тонким рельсам под свод усталого моста – печаль моя, скорей развейся, малиной спелою с куста на землю равнодушно падай (услышу я тишайший «шмяк). Какой тут, к черту, Баден-Баден, когда погашенный маяк заставит одинокий парус в коралловый врезаться риф, а в магазине нету тары, и улетели снегири, и в целом, ужас-ужас-ужас, когда ни охнуть, ни вздохнуть… Кораблик в грандиозной луже задумчиво идет ко дну.

Стихи формата А4 – давай, попробуй повтори! Да легче сделать харакири, да легче снять четвертый «Крик» (ну тот дурацкий фильм, ты помнишь, в котором бегает маньяк, герой все звал, все звал на помощь, потом забулькал и обмяк?). Пою теперь о том, что вижу, потом что вижу – то и ем. Не вспоминай асфальт и лыжи – не надо нам избитых схем, перенастрой скорее лиру и дерни толстую струну. Завидовать победам Пирра – не значит пережить весну, но в дверь колотит пепел Клааса, но дважды почтальон звонит, задумывает гадость НАСА и нарушает ход планид. Виски сжимаешь крепче, крепче, листаешь сайты новостей. Зачем они забыли Тетчер? Куда уходит Моисей? Почем сегодня жопа Лопес? Сколь низок «Юкоса» актив? Объединенная Европа так жжет, что господи прости! В ЖЖ зависнешь или в чате – закат-восход, восход-закат… Но без ахматовской перчатки так мерзнет левая рука.

17.03.06 г.
  • Current Music
    Stray Cats "Long & Lonely Summer Nights"
bright

Стишит



Метеорит

Ах, что же это там полоску чертит в небе?
Большой метеорит, похожий на финал.
Но мы закроем дверь, мы переставим мебель.
Я научу тебя всему, что ты не знал.
Написан некролог на десять тысяч знаков,
развернут и красив. Осталось вбить в формат.
Хорошие дела не называют браком,
печатные слова не обозначат «мат».
Все ездит по ушам тампонная реклама,
все тише жалкий писк полночных SMS.
Другой умен и трезв. Чтоб падать в нашу яму,
ему не хватит зла, умения и средств.
Не уходи, постой… Подставь уста и очи,
а также и чело – как нам велит романс.
Ведь главное в стихах – тире и многоточья,
сердечных мышц надрыв и нервный декаданс…
Где Ариадна, где спасительная нитка?
Пока мы пишем два – четыре ждут в уме.
На мягких коготках – незримая финита,
и с плюшевой косой – нелепейшая смерть.
Наверное, не зря висят на сцене ружья,
да только жанр наш стреляет холостым.
Сначала – семь потов, чтоб стать кому-то нужным,
а после – восемь шкур, чтоб убежать в кусты.
Прижав к бокам крыла, насажены на вертел –
предпочитаем птиц породы вкусной «гриль».
Проделаны в боку удобные отверстья,
чтоб сказочкой для них свою оставить быль.
И все, что я люблю, и все, что ненавижу, -
уйдет со мной туда, где указатель «ад».
Но мы починим лифт, мы перекроем крышу,
и станем пить свой чай, и станем есть свой БАД.
Настанет новый день, и нам заменит пищу
насыпанный в бокал волшебный порошок.
Большой метеорит по небесам пропишет:
«Ты верь, товарищ, верь – все будет хорошо!».

8.05.04 г.
  • Current Music
    А "Никита Рязанский"
bright

Пора спать...

Спи под созвездьем Шалфея, которого нет.
Ветер и холод – все это только снаружи.
Спи… И хотя бы во сне прижимайся ко мне.
Руку – под щеку. И носом уткнувшись в подушку.
Пусть мне привидится глаз твоих темный янтарь,
камни в холодной воде – характерный оттенок.
Братец ноябрь, как достала твоя слепота –
не замечаешь, как с грохотом рушатся стены.
И генерал аккуратно снимает свои ордена,
чтоб до весны полежали они в нафталине.
Эквилибрист осторожно ослабит канат,
перешагнет через тысячи ломаных линий.
Да, я филолог, но мне недостаточно слов,
чтобы сказать о тебе – только мычу и немею…
Спи бестревожно. Пусть тебе будет светло.
Я зажигаю фонарик – созвездье Шалфея.