Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

bright

Стишит

БЕЗ СТРАХОВКИ

1.
Безумный мир шагает в новый день.
Всё движется, скрипит, шуршит везде,
и все кого-то поминают всуе.
Мы раздвигаем внутренние льды,
не претендуем на стакан воды,
да и вообще почти не претендуем.

И давится слеза, но хватит ныть.
Заткни фонтан и просто жди весны,
упаковав себя в телесной таре.
Не нужен семинар про «сделай шаг»,
чтоб нерешаемое все-таки решать,
а после спать спокойно, без кошмаров.

Да, это наш кирдык и наш бардак.
Мы долго шли — и вот пришли сюда
вот этими вот самыми ногами.
Задев висок, взлетел прошедший год.
На все вопросы отвечает бот,
но что-то алгоритм его лагает.

Но так ли уж нам нужно знать ответ?
Достаточно уже внутри каверн,
и заполнять их можно чем угодно.
Вокруг полно картин по номерам.
Где было завтра — вдруг уже вчера.
И в этом есть забавная свобода.

Стрелять по звездам — романтично, да.
Ведь ты — поэт, обязанный страдать
(ну или просто конченый придурок).
Плетется серый поезд декабря,
и машинист, уставший повторять
тупой маршрут, глядит в стекло и курит.

Collapse )
2.
Каждому времени нужен герой —
даже с приставкой обидною «-анти».
Каждому бесу воздай под ребро.
Месяц заполнился письмами Санте.

Теплая лента венозной реки
нас переносит в готовое завтра.
К роли Ионы готовится кит.
Каждой истории нужен свой автор.

Жизнь продолжается в доме под снос.
Каждому автору нужен редактор.
Где же подарки твои, Дед Мороз?
Мы без подкормки сбиваемся с такта.

Где твой всем с детства знакомый мешок,
нудная внучка, и посох, и шапка?
Что выбираешь — вершок, корешок?
Гнется под смогом еловая лапа.

Шар разбивается в тысячный раз.
Так полагается — это ведь к счастью.
Год переходит на медленный брасc,
к стенке бассейна плывет безучастно.

Все обнуляется первым дождем,
если увидеть его не глазами.
Вышли из страха и к страху придем —
это и будет последний экзамен.

3.
Ищи сто пять причин не спать,
когда пустеет свято место.
Зима подкралась так нечестно,
сварилась снежная крупа.

Ищи в промерзшем декабре
хотя бы пять причин для солнца —
возможно, что оно вернется
чуть-чуть пожить в твоем дворе.

Рисуй следы под фонарем —
авось погоня не заметит.
Сегодня точно не умрем,
поскольку нас уносит ветер.

Летим неведомо куда,
шлем вниз пустые поцелуи.
Пускай порядка нет в рядах,
зато нас поминают всуе.

Восславься, шум! Живи, гротестк!
Храни нас всех, безумный клоун!
Мы источаем шумный блеск
и бурно празднуем условность.

На шоу мыльных пузырей
все разноцветно и забавно,
а кто-то сверху льет елей
и лечит нашу психотравму.

Уставший год теряет вес,
не хочет говорить о личном.
Ура-ура, у нас прогресс —
и мы выходим из больничек!

4.
Здесь замутили праздник. И всё под током.
На проводах развешен уставший год.
Все джингл беллзы просятся лыком в строку.
Скоро куранты вдарят ногой в живот.

Можно, конечно, спрятать себя за дверью,
схлопнуть пространство, время, закрыть замки.
Не суетиться. Не открывать америк.
Помнить, что были раньше легки-легки.

Вот между пальцев снова бегут минуты,
а по ладоням — скорые поезда.
Мы на стекле продышим кружочек мутный
и по привычке станем смотреть туда.

Может, покажут, что там, в ином далёко,
если, конечно, что-то там есть вообще.
Снег незаметно кутает в пухлый кокон
все, что нас греет, — сотни простых вещей.

Ветер стучится в окна, поет осанну.
Крутит буравчик дырочку в голове.
Месяц повис над городом круассаном,
чтобы разлить дежурный неяркий свет.

5.
Светофор горит огнем.
Полыхают ветки елей.
Мы сегодня не уснем —
праздник занял все постели.

Бултыхается салют
в темно-синем брюхе неба.
Разливайте, что ли, брют —
не пророс бобовый стебель.

Собран зимний урожай,
и в подарочной корзине
вырастает на дрожжах
пухлый серебристый иней.

Новая метет метла —
скоро станет чисто-чисто.
Только курится шала
старых дел и старых мыслей.

Все, что падает с небес,
разбивается о землю.
Города теряют вес,
замерзают, но не дремлют.

Может, черная дыра
поглотит нас, не заметив.
Тучи пляшут темный крамп.
в такт движению планеты.

6.
Скользи вперед на тротуарном льду.
Сограждане, укутавшись, бредут.
Уже довольно близок сбой в системе.
Запрячь себя в большом пуховике,
храни весну под веками в зрачке
и выпускай, когда настанет время.

Под фонарем томится тусклый свет,
и Джонни врет, что будущего нет,
хотя живет и здравствует поныне.
Нетрезвый год ударился в панк-рок.
Сказала мать: «Бывает все, сынок…» —
и уплыла с Папаниным на льдине.

Отличный метод — тихо жить в глуши,
не париться, не падать, не спешить
и не нырять в безумное цунами.
Но города вцепились в нашу плоть,
не отодрать их и не отколоть.
Мы прикипели к этой панораме.

Трамвай стучится бесом под ребро,
потом ныряем в темный рот метро
и едем в полудреме до конечной.
А там еще примерно полглавы
лететь домой в пыли на почтовых,
лелея в сердце нервную беспечность.

Кладет фотограф палец на курок.
Всегда всему приходит точный срок.
Язык ведет в какой-то новый Киев.
Минуты повторяют трагифарс.
На фото застываем мы анфас…
и будем жить, хорошие такие.

7.
Как веревочке ни виться,
а довьется наконец.
Оптом улетели птицы
сокрушаться о весне.

В теплых странах корма много,
жирных вкусных червяков.
Радостно за птиц, ей-богу, —
даже на душе легко.

В теле — пусто и прозрачно,
в голове — ночной дозор.
Год выплевывает жвачку.
Просыпается вахтер.

Караул, конечно, выпил
и немножечко устал.
Все смешалось в этом клипе.
Сверху слышно: «От винта!»

Так шагай поосторожней,
чтоб не оставлять следов.
Можно просто подытожить
все, к чему ты не готов.

Нам когда-то сочинили
сказочку про чистый лист.
Топай по «зеленой миле» —
выше ноги от земли.

Солнце из осенней хмари
прорывается назло.
На небесном тротуаре —
очень скользко и светло.

8.
Кола подъедает лед —
расшипелась нервной кошкой.
Год опять произойдет —
пробуй думать о хорошем.

Все мы знаем про наив.
Все мы помним про на…бку.
Где был болд, там стал курсив.
В потолок стреляет пробка.

Зазвенели не таясь
тонкостенные бокалы.
Снегом прикрывая грязь,
выпьем мы за ёлы-палы.

Телевизор глух и нем —
обойдемся без реляций.
Слишком много теорем —
всем хотелось доказаться.

Снова красная строка —
начинаем с белой буквы.
Звук летит под облака
и запрашивает Google.

Впрочем, ни к чему ответ.
Как-то справимся и сами.
Тот, кто всех живых живей,
ходит там, над небесами.

9.
На изнанке монитора,
прекратив бои,
строят свой панельный город
люди-муравьи.

Смотрят в слюдяные окна,
щурятся впотьмах.
Через них выходит боком
стылая зима.

Контур, обведенный мелом, —
их священный знак.
В январе все станет белым,
Словно белый флаг.

Прилетают на рябину
стайки воробьев.
Кто-то жив, а кто-то сгинул,
песен не поет.

Приходил усталый воин
с солнцем на губах.
Обещал, что всех накроет
мягкая пурга.

Точка, точка, запятая,
улица и дом.
Все пройдет. И все растает.
Утечет водой.

10.
Старый год размывается в чашке,
превращаясь в дисперсную пыль.
Поднимаются флаги на башнях.
Все сложнее сбежать от толпы.

Нам — полгода до солнечной бури,
и она не заплатит аванс.
Где же кнопка заветная, Урри,
отчего все слова да слова?

Отхлебни чечевичной похлебки —
этот метод проверен и прост.
Все цветное выносим за скобки,
превращаем в унылый компост.

Из людей понаделаны гвозди.
Все готовы к привычной борьбе.
Капитан не покинет свой мостик —
он привинчен к подзорной трубе.

Запустилась машина различий,
все вокруг превращая в стимпанк.
Остаемся за рамками кича,
но пытаемся мир не проспать.

Год становится все бесполезней.
Корабли, курс решив не менять,
уплывают в рассвет из железа…
Вот такая, малята, херня.

11.
С утра на кураже оплывшие соседи,
готовы класть лицо в подставленный салат,
ведь в каждом оливье — сто маленьких трагедий
и повод ускакать коленками назад.

Проход на небеса остался слишком узким,
и ангелы поют такую ерунду,
как будто их кумир — сам Тима Белорусских,
лепечущий отстой в горячечном бреду.

Давай пойдем гулять по скользким зимним крышам,
чтоб удержать себя в балансе декабря.
Ведь нам не привыкать то первым быть, то лишним,
пока огни гирлянд неистово горят.

Садится звездолет, подмигивая фарой.
Команда на крыле танцует зимний вальс.
Летят, летят с небес горящие икары —
они расскажут все, им нечего скрывать.

Давно пора сбежать от вялых многоточий,
которые ведут в дремучие слова,
где каждый голос тих, где каждый круг порочен,
где всех нас заклюет премудрая сова.

Заманчивый крючок потянет злая леска —
пришла пора сыграть нарядных глупых рыб…
Взвиваемся в закат во всем нелепом блеске
и смеха, и любви, и прочей мишуры.

12.
Качайся, как лихой гимнаст,
на допаминовых качелях,
лови волшебное свеченье,
которое хранит всех нас.

Мы исполняем наверху
все эти трюки без страховки,
неподготовлены, неловки,
не понимая, ху из ху.

Атланты, побросав посты
и позабыв про чувство долга,
угрюмо наряжают елку,
рискуя нагишом простыть.

Еще чуть-чуть — и грянет гром.
Нам Брэдбери писал об этом,
но мы забыли все сюжеты,
когда переставляли «Хром».

Рассажены по пузырькам,
мы бодро прыгаем в игристом,
за кроликом бежит Алиса —
так наступает ночь сурка.

И он, уже в который раз,
выходит, чистый и нетленный,
взрывает сумрачные стены,
во сне благословляя нас.

13.
Дни проходят в мельканье поношенных лиц.
Проливая елей, люди падают ниц,
чтоб слизать убежавшие капли.
Из колонок несется густая попса.
И зима, со счетов нас пытаясь списать,
тянет вниз ледяные тентакли.

Поскорей надевай свой дурацкий колпак —
колокольчик звенит, и недремлющий враг
вдруг становится ласковым душкой.
Не считай, сколько зим. Позабудь, сколько лет.
Ведь задача задач — устоять на земле,
приутопленной в няниной кружке.

Прокричит вдалеке паровозный гудок.
Все, что было, давай сохраним в гуглдок.
все, что будет, — достанем из шкафа.
Несомненно, нас ждут только лучшие дни,
и гаишник снимает сияющий нимб,
позволяя отделаться штрафом.

Звонко рвется декабрьская серая нить.
Телефон сообщает, что поздно звонить, —
собеседников нечего мучить.
Глядя в темное небо, несложно гадать.
В леденеющий космос уходит звезда
и оттуда нам делает ручкой.

Ноябрь–декабрь 2019 г.
bright

Стишит



Телеграф

…и все, что есть у нас, — это радость и страх.
Б. Г.

Как будто в шелк одеты небеса,
и, как всегда, пером не описать
всей красоты весенней пыльной бури.
Опять теряем сон и аппетит,
надеемся, что боженька простит,
волнуемся и слишком много курим.

Еще чуть-чуть — и зацветет сирень,
настанет непременно Юрьев день,
и лето отзовется долгим эхом.
И если ночь пытается застыть,
внутри уже разводятся мосты —
мы снова не успели переехать.

Стучит вовсю винтажный телеграф,
и выдаются тонны птичьих прав —
традиции прилета нерушимы.
А под окном — бессмертное «Кино», —
конечно, мимо времени и нот…
Похоже, Цоя оживляет климат.

Мы кружимся в привычном бардаке,
не очень понимая, где и с кем,
но зная, что вот только так и надо.
Промчится день на вялых парусах,
и, как всегда, где радость — там и страх,
но можно покомандовать парадом.

Варенье слов горчит под языком,
на пять секунд становится легко,
и не нужны ни сны, ни диагносты.
В сердечной сумке нет свободных мест.
И хочется оставить все как есть —
безумно, замечательно и просто.

28.01.19 г.
  • Current Music
    Admiral Fallow — These Barren Years
  • Tags
bright

Стишит

ЛИШНИЕ ДЕТАЛИ

— А кто же в лавке остался?!
Старый еврейский анекдот

И вот мне приснилось что сердце мое не болит.
Оно колокольчик фарфоровый в желтом Китае…
Николай Гумилев

И я люблю тебя… и к нам идет парусный флот!
Б. Г.

1.
Здравствуй. Я вижу, что ты не спишь.
Самое время поговорить о разном.
Ветер улегся. Сразу настала тишь.
Только по флису неба — всё стразы, стразы…

Как ты там — в нудной мутной своей зиме?
Сколько еще отмерил себе сюжетов?
Очень удобно прошлого не иметь.
Выключить память — это почти блаженство.

Здесь все по-старому. Так же течет река,
так же ее пронзает с разбегу стрелка.
Город-герой держит себя в руках,
все размышляет, дать ли мне парабеллум.

Сушатся ласты, аквалангисты ушли на дно —
как же еще бороться с великой сушью.
Плачет принцесса — с браком веретено,
принц не разбудит, общий баланс нарушен.

Мыши погрызли плавленый лунный сыр,
и в середине светит большая дырка.
Самое время остановить часы,
выключить лампу, гордо уйти из цирка.

Лучшие песни ставятся на «рипит»,
чтобы за годы плотно смешаться с кровью.
Ветер вернулся. Лучше, ей-богу, спи…
Снег на подходе. Скоро нас всех укроет.

2.
Ни к чему извиняться за выспренний слог,
за умение сделать красиво.
Кто-то даже печатными слово не смог,
ну а мы-то — умеем курсивом.

И с виньеткой, и с розой, и два голубка
на открытке воркуют умильно…
Но в дыхательном горле застряла строка
густо-серым дымком сенсимильи.

И не выгнать ее ни туда, ни сюда —
остается догнаться пост-роком.
На зрачках все быстрей застывает слюда.
Все плотнее декабрьский кокон.

Слишком много в пространстве колючих углов.
Слишком мало уютных овалов.
Собери пострадавших в борьбе за тепло
и свези потихоньку на свалку.

Доктора не пропишут тебе легалайз —
рецептурные бланки сгорели.
Так и быть, пропусти новогодний бедлам,
заховайся до завтра в постели

и оттуда на мир удивленно глазей,
получая не все и не сразу.
Ледяной виноград на морозной лозе
прорастает сквозь тело и разум.

3.
Стало слишком много точек
на расколотой земле.
Уплываем между прочим
мы в дырявом корабле.

А в подлеске из метафор
прорастет терновый куст.
Положите масла в Кафку.
Пусть потянется Прокруст.

Праздник скачет по планете
на раскрашенном коне,
призывает лишних третьих,
в формы заливать свинец.

Постреляем из хлопушек —
их должно хватить на всех.
В небесах висит ватрушка,
примеряясь падать вверх.

Вечер подъедает утро.
День практически исчез.
Сыплет сахарная пудра
с нафталиновых небес.

Слишком мало места в давке.
В легких вьется серпантин.
Лучше оставайся в лавке,
потихонечку свети.

Collapse )
ebanis'!

Обредки

***
Понимаю, что в русском языке — свободный порядок слов, но «приглашаем на мастер-класс по живописи шерстью взрослых и детей» — немного слишком свободно.

***
Неожиданно под окном.
Юноша: — Мне нравится, что все женские персонажи у Толстого — на своем месте.
Девушка: — А мне их всех передушить хочется!
Юноша: — Во-о-о-т! Это и значит, что они — на своем месте.

***
Формирую заказ на «Озоне». Подумав, выкидываю из него яйцерезку. Тут же автоподбор со словами «Все, что нужно, по выгодным ценам!» пытается положить в корзину Конституцию РФ.

***
Алкаш под моим окном (я болею, поэтому из дома работаю и все слышу): — Вот, дорогие товарищи, вновь начинается пора моего цветения! Моя, так сказать, благоуханная вторая молодость. Ибо, как поется в песне, даже пень в апрельский день — парам-парам! А кто два рубля пожертвует на хлебушек рабочему человеку, тот в корне прав. Потому как рабочий человек и есть корень всего. Даже если сейчас он вот тут сидит под кустиком. Душа его все равно работает. Не может лениться душа рабочего человека. Даже поэт это понимал. Поэт — он сам-то фитюлька, хуйня с бантиком, но понятие иногда имеет. Березкой снова... парам-парам!

***
Внезапно подумала, увидев ЖК «Английская миля», и тут же полезла гуглить. ЖК «Зеленая миля» существует-таки. Все хорошо.

Поправка. Дачный поселок. Но так даже еще более лучше.

***
Процитирую брата, настолько это прекрасно.

Секс в большом городе

Одна приятельницы моей мамы ехала в троллейбусе. Была зима, и у нее было пальто с меховым воротником. И чувствует она, что что-то у нее за спиной происходит. Оборачивается и видит, что сзади стоящий мужчина жует этот воротник. Уже полный рот меха, а остановиться не может.

У другой приятельницы моей мамы была фамилия Книга. И как-то поехала она по делам в Москву. И в каком-то присутственном месте ожидала лифта. Лифт подъехал, граждане стали заходить по очереди, но один мужчина в красивом блестящем костюме полез без очереди. Мамина приятельница ему говорит: «Мужчина, тут, между прочим, люди стоят в очереди», — а он обернулся и оказался известным исполнителем Магомаевым. И говорит: «Я — Муслим!» На что мамина приятельница со сдержанным достоинством ответила: «А я — Книга».

Еще одна мамина приятельница работала врачом-гинекологом. И вот однажды возвращалась она с работы домой в троллейбусе, очень уставшая, потому что, возможно, работала на полторы ставки. Когда троллейбус начал подъезжать к ее остановке, она захотела спросить впереди стоящую женщину, выходит ли она тоже. Открыла рот и сказала: «А когда у вас были последние месячные?»

Collapse )
ebanis'!

Обредки

***
Пьяный не то что в блюз, а в панк-рок мужик у супермаркета, икая, сообщил всем желающим его слушать: «Младенец Иисус появился у девы Марии тем путем, который вы и вообразить не можете! В честь этого я напьюсь путем, который ведом всем!»

***
Хороший день. Сначала в супермаркете ко мне бросилась растрепанная женщина с криком: «Прости, Федор!» Будучи Николаем (все же знают, почему я Николай?), простить достаточно быстро не успела, и она убежала.
Дальше — больше.
На пустом переходе со мной ждет зеленый только одна женщина. И всем телом толкает меня в бок. Раз. Два. Три. Не выдерживаю, доброжелательно интересуюсь, что происходит.
— Знаете, — отвечает она с полным осознанием собственной правоты, — мне кажется, Вы где-то не там стоите.
— В смысле — «не там»? — оживляюсь я. — Места же куча.
— Куча, — соглашается дама, снова толкая меня всем корпусом. — Но Вы не там стоите. И вообще, знаете что?!
— Что? — предчувствую развязку я.
— Попробовали бы Вы, как я, без мужа, когда только Франциск Азисский — твой дружочек!
Тут зажегся зеленый, и мы мирно разошлись. Ну, что сказать... без мужа-то — нормально, пробовала. А вот Франциск... может, и правда стою где-то не там?
Р. S. И я знаю, как правильно звучит Франциск. Но, как сказали, так и записала.

***
Хорошо, расскажу, почему я Николай.
Почти восемь лет назад я пришла работать в нашу уютную гетточку, через некоторое время наступило время получения зарплатной карточки. И я отправилась в банк. Сообщила банковской девочке, из какой я конторы. Она достала листочек, где, кроме моих ФИО, значились ФИО еще одной девушки и дизайнера Коли. Банковская девочка внимательно посмотрела на меня. В список. Опять на меня. И довольно уверенно спросила: «Вы — Николай?» Я такие моменты очень люблю. Мне сразу становится интересно жить. Поэтому я очень доброжелательно улыбнулась и ответила: «Оп-па! Еще раз попробуйте». Она опять посмотрела в список. И на меня. И в список. И на меня. И уже чуть менее уверенно спросила: «Нет?..» Когда я рассказала все это дома, родители обрадовались и заявили, что ни у кого нет дочери Николая, а у них будет. С тех пор у нас есть домашний сериал «Ее звали Николай».

***
Рекламный щит «Иерусалим — ваш новогодний подарок!», согласитесь, настораживает. Во-первых, таки чей — «ваш»? Во-вторых, мы таки ничего не дарим просто так. Тем более, ненавидимый прокуратором город. Тем более, неизвестно кому (см. «во-первых»).

***
В ранней ночи возвращаюсь домой. Во дворе на детской площадке — романтика в полный рост: на бортике песочницы горят уличные свечи, стоят два бокала и бутылка шампанского. Лежит букет роз в целлофане. Он. Она. Он нежно берет ее руку в свою. Кажется, назревает предложение...
Я подглядываю — интересно же. Он открывает рот. И... «Боже мой, молодые люди, какая прелесть!» — бодро раздается откуда-то из голых кустов. Мы дружно вздрагиваем. Разумеется, это мой давний знакомец, интеллигентный бомж. «Какая прелесть! — еще более восторженно повторяет он. — Здесь так и просится что-нибудь из Гейне!»
Молодые люди вполне оправданно впадают в ступор. Бомж отставляет ногу и с выражением заводит бессмертное: «Выхожу один я на дорогу, под луной кремнистый путь блестит...» Внезапно романтический момент прерывает громкая отрыжка, знаменующая появление бессменного напарника интеллигента — амбала Андрюшеньки.
Дева хватает букет и начинает методично охаживать им несчастного несостоявшегося жениха, выкрикивая: «Всегда! Ненавидела! Твои! Дебильные! Приколы! В пизду! Такую! Романтику!» Разворачивается на каблуках. Уходит. Секунд через десять, выкрикнув что-то невнятное, бедолага устремляется за ней.
«И звезда, так сказать, с звездою говорит! Да-с...» — с большим чувством произносит мой любимец. И они с Андрюшенькой неторопливо и согласно растворяются в ночи, причем последний не забывает прихватить так и не пригодившееся шампанское.

Collapse )
bright

НГ-цЫкл

БУМАЖНЫЙ СНЕГ

Горит, горит звезда моих полей…
Н. Рубцов

Мне не нравится что я смертен,
мне жалко что я неточен.
А. Введенский

Чу, смотри — Есенин гулкой ранью
проскакал на розовом слоне.
Б. Г.

1.
В гортани застрял мотив — минорный, затертый, плоский.
И маслом прогорклым вниз летит бутерброд моста.
Антоновский терпкий бок — мы быстро догрызли осень.
Теперь — суета сует и прочая суета.

И взгляды в волшебный шар, что выпер из елки боком,
и пробки гусарский взлет, шуршащий мишурный блеск…
С верхушки звезда полей мигнет сауроньим оком,
копытцами пнет в ребро проспавшийся мелкий бес.

А в небе вокруг звезды — морозная злая просинь,
похоже, с другой звездой не вяжется разговор.
Висит мандарин луны, и корка насквозь промерзла.
Декабрь с январем поют, сливаясь в нестройный хор.

Гирлянды горят взахлеб, в коробках лежат подарки,
летит распродажный дух над потной чужой толпой,
и стразовые крыла блестят нестерпимо ярко,
и путь его строг и прям — каникулы и запой.

Тяжелый изгиб Невы прижал и не отпускает,
втыкается в бок перо отточенной красоты.
Вот полночь наотмашь бьет, и поступь ее легка, и
чаша ее полна… и мысли твои пусты.

2.
Истово худеет календарь.
год идет (бежит? летит?) к финалу,
сам с собой играя в города.
Города при этом ждут сигнала
окунуться в пьяное ничто,
в вороха оберточной бумаги…
Дед Мороз, босой, как Лев Толстой,
ставит к батарее банки браги.
Ни к чему заметки на полях,
ни к чему записки на манжетах.
Прочно на ребре стоит земля.
Равномерно крутится монета.
СМИ жуют огрызки новостей
(типа, белый свет сошелся клином).
Где-то в безымянной высоте
желтая всплывает субмарина.
На борту, конечно, Джордж и Джон,
Дженис, Боб, Лу, Фредди, Джим и Джимми —
распевают праздничный канон,
позабыв про бремя, время, имя…
Няня продает из-под полы
томик виршей, выпивку и кружку.
А звезда по имени Полынь
выглядит затейливой игрушкой.

Collapse )
fire

Дань традиции

Спасибо всем, для кого эта традиция имеет значение. Не успели оглянуться - а снова тот же праздник...

Аудио.

ЖИВЫЕ КАРТИНЫ

Я рос и слушал сказки мамы
И ничего не рисовал,
Когда вставал ко мне углами
Мир, не похожий на овал.
Но все углы, и все печали,
И всех противоречий вал
Я тем больнее ощущаю,
Что с детства полюбил овал.
Наум Коржавин

Вот и каюк, единственный мой друг, каюк…
“The End”, перевод Г. Дашевского

Take this waltz, take this waltz
Take this waltz its been dying for years…
Leonard Cohen

Мы делили апельсин –
мене, текел, упарсин.
Из Интернетов

1.
Не пой, красавица, при мне.
Предохранители сгорели,
и вязкий привкус карамели
прилип к пинкфлойдовской «Стене».

Сжигая надоевший хлам,
опять изобретая порох,
ты чувствуешь бездонный город,
всем воздающий по делам.

На всех возможных площадях
рядятся в жесткий пластик ели,
и в новогодней fairy tale
опять всех нас не пощадят.

Сбивай с ботинок грязный снег,
рычи сквозь стиснутые зубы:
«Бип-боп-a-лула-шуба-дуба!» –
дремли, не закрывая век.

За неименьем сигарет
зажги в губах огонь бенгальский.
Все понесется в ритме вальса,
как и должно быть в декабре.

Прыжок-кульбит-переворот,
мосты меняются местами…
И вдруг печаль твоя взлетает,
пробив навылет старый год.

2.
Сейчас всего дороже
святая простота.
Пусти ее под кожу,
и пусть ютится там.

Сейчас всего наглядней,
что красная цена
любого звукоряда
заплачена сполна.

Сейчас всего приятней
пустая голова.
В задумчивом остатке –
не полтора, не два.

Сейчас всего понятней,
что будет вдалеке.
Ты с валидольной мятой
опять накоротке.

Сейчас всего ценнее
искусство падать вверх.
И, если ты умеешь,
молись за нас за всех.

Collapse )
bright

Обредки

***
"Дом-2" продолжает нас всех радовать.
"Он втоптал ее в говно, причем сделал это очень грубо, некрасиво, не по-доброму!"
Д. дополнил: "...и не по-человечески".

***
В "Пятерочке" - аудиореклама бодрым голосом: "У доброй птичницы - яйца отличные!"

***
Пьяная женщина - в мобильный: "Ты от сейчас своими словами мне просто вот воткнул! В спину! И просто вот провернул там! Просто вот два раза провернул!"
Вот так, дамы и господа, "Мцыри" записывается на подкорку.

***
Вот скажите, когда в рекламе слышите про "мягкий уход", ассоциаций с легкой смертью не вызывает?

***
Телевизор показал фильм про то, как астронавт из ХХI века, инопланетянин и Марк Твен сражалась в ином измерении, куда все попали мертвыми, с Нероном. Убив Нерона, они уплыли в закат на колесном корабле, работающем на ванадии.
Марго как человек практичный сразу задалась вопросом, не что курили сценаристы, а чем они упороли продюсеров, чтобы получить деньги под это.

***
Сидим у китайцев, едим-пьем, неожиданно начинает играть Очень Печальная и Торжественная Музыка. Марго, отправляя в рот последний кусок свиньи в кляре, со вздохом: "Вот и проводили свинку..."

***
На работе прихожу по своим делам в туалет, запираюсь в кабинке. Вдруг слышу, как вваливается толпа и раздается громкое и радостное: "Oh, so nice!"
Откуда ж мне было знать, что к нам толпа американцев пришла на экскурсию... Может, не ожидали в России цивилизованный сортир увидеть?
Зато спасибо им за то, что теперь мы с коллегой Ололосевым вместо "пиздец" или "охуеть" говорим это самое "оусоунайс". Речь наша стала чище!

***
Один товарищ в корпоративной болталке объявил войну русскому языку, написав в частности, что "словари и справочники ограничивают его мозги". Для него немедленно была придумана организация "Мозги без границ". В нее можно вступить сразу после попадания в голову, к примеру, пули или лопаты.

***
И о поэзии.

Collapse )
ebanis'!

Обредки

***
Попавший мне в цепкие ручонки корпоративный журнал "Вимм-Билль-Данн" - истинная складезь. Например, на обложке изображены дети с подписью прописными буквами "НАШИ СОКРОВИЩА В ВЕРБИЛКАХ".
"Вербилки" - это можно обсуждать долго и почти неиссякаемо. Естественно, мы с В. по этому поводу породили очередной типично наш диалог.

Collapse )

***
А еще в этом журнале написано, что в Китае пиво "Балтика" продается под названием "Болодихай пицзю". Поразительное совпадение формы и содержания, мне кажется.

***
О высоком. Найдено на стихире.

Поиски елового корня, , Драмма в 3 частях

1 акт.
На лесной поляне, среди сосен
Растёт еловый корень вкусный очень.
Невсякому дано найти столь ценный дар,
Но всё же я возьмусь за этот сложный план.

Беру с собой корзину (да побольше)
И Аристарх уж собран (хоть и сонный очень )

Collapse )

***
Мама вчера очень строго спросила брата, роясь в холодильнике: "Хрен тебе?! Или горчицу?.." Потом долго выясняла, "отчего нам так светло".

***
Брат сказал: "Лермонтов поймал пулю Пушкина... ой, лиру Пушкина... гы-гы... триппер он поймал. Триппер Пушкина..."
Ничего святого у этой семейки!

***
Девочка в метро сказала своему мальчику: "Куся же сделает пусе калямки?"
Мне еще учиться и учиться обращаться с мужчинами, кажется...

***
Попросила коллегу Истинного Арийца записать на диктофон семинар другого коллеги. Он это сделал и вернул диктофон со словами:

- Коллега, это было крайне унизительно!
- Да уж надеюсь! - радостно ответила я.

***
Дчк пытается доказать, что не прогуляла урок, добровольно вызвавшись куда-то дежурить:

- Между прочим, нас занесли в специальные списки!
Мы с мамой, хором:
- Надеюсь, в расстрельные?..

***
Высокие технологии завоевывают мир. Коллега, открывая холодильник, случайно вывалил на пол чей-то салат. Сфотографировал остатки и отправил фото в корпоративную расслыку с вопросом "кому я должен вот такой салатик?".

***
Утром, плывя на работу, радовалась дворникам. Они явно даже не пытались ничего делать, а собирались кучками по двое-трое по на всем расстоянии от дома до метро - попинать снег ботинком и чисто поржать над пешеходами.